29.01.2022

Муж в подарок, неприятности прилагаются

Глава 11

Рассказав Милли сказку, я вернулась в наши покои. Стоит признаться хотя бы самой себе: я не была готова встретиться с Элизабет. Эта встреча выбила почву у меня из–под ног. Мысли метались, ища выход из, казалось бы, безвыходной ситуации. Я связана по рукам и ногам, я не выстою в открытом конфликте с Элизабет. В тайных играх у меня нет ни опыта, ни даже теоретических знаний.

Паника накрыла с головой. Я теряю их, словно песок сквозь пальцы, они уходят от меня. Милли и Нейтан. Еще час назад мы были семьей, но вот появилась Элизабет, и мой мир рушится. Пока только небольшими кусочками, но процесс уже начат, а я бессильна. Все, что мне остается – это время. Поможет ли мне оно или, наоборот, сыграет против? Как же понять, на чьей оно стороне?

Когда в комнату вошел Нейтан, я уже смирилась с неизбежностью потери. Муж выглядел уставшим и подавленным. Притянув меня к себе, он зарылся лицом в мои волосы, а я прижалась всем телом, стараясь согреть его душу.

– Элизабет придется остаться в нашем доме. – Голос мужа был спокоен, но я слышала, как бьется его сердце. Я молчала, давая ему возможность самому все рассказать.

– Во время жертвоприношения жрец поставил на ее теле метку, и теперь весь орден Карта охотится за ней, чтобы завершить начатое. Выбор укрытия оказался неверным, я недооценил противника.

– Ты не виноват в этом. Никто не виноват. Ты думаешь, здесь ее не станут искать? – Приподняв голову, я заглянула в любимые глаза. – А если все же найдут? Мы подвергнем опасности Милли.

Я волновалась за дочь: хотя ее магия еще не проснулась, и она не может стать жертвой для бога смерти, но любая, пусть даже крошечная вероятность заставляла мою кровь холодеть от страха.

– Эмма, не беспокойся, – Нейтан погладил меня по волосам, – с защитой нашего поместья может соперничать только дворец Императора.

Как же так?! Возможно, я чего–то не понимаю …

– Однако Элизабет смогла перенестись к нам, открыв портал прямо в столовой.

– Это не ее заслуга. – Я ждала ответа, а Нейтан медлил. – Я дал ей кольцо–артефакт. В нем был одноразовый телепорт, настроенный на наш дом.

Я опустила взгляд, не желая давать возможность Нейтану увидеть свои эмоции. Слишком больно.

– Ты дал ей кольцо? Она могла в любой момент перенестись к нам домой?

– Эмма, не заставляй меня оправдываться. Я поступил, как посчитал нужным, и, как ты могла заметить, это спасло жизнь двум людям.

Он прав, Нейтан не только мой муж, он еще и Глава следственного отдела. Элизабет не только мама Милли, но еще и жертва культа. Он обязан ее защитить.

– Как тот мужчина? – Крови было слишком много.

– Он тяжело ранен, но я уверен в наших целителях, а еще в упрямстве Арвина. – Муж грустно улыбнулся и скинул камзол на стул. Я, присев на кровать, смотрела, как Нейтан избавляется от вещей, а затем идет ко мне.

– Давай спать, день был тяжелым. – Легкий поцелуй и крепкие объятия. Я словно в коконе, защищена со всех сторон.

***

Лежа в темноте, я прислушивалась к ровному дыханию мужа. Кольцо его рук грело мое тело, но сердце рвалось на куски. Как скоро закончится моя сказка? Как быстро в его объятиях будет засыпать Элизабет? Эти вопросы отравляли меня. Вне всякого сомнения, Элизабет вернулась не только за дочерью, но и за Нейтаном. Я видела это сегодня в ее глазах, в том, как она прижималась к моему мужу, считая его своим. Будто имела на это право. А может быть, и имела? Нейтан дал ей кольцо, разрешил встречу с дочкой, а сейчас поселил в доме. Возможно, его чувства живы. Возможно, он все еще любит бывшую жену.

Слезы душили меня. Я аккуратно выскользнула из рук мужа и, накинув халат, поспешила в свой уютный уголок.

Лаборатория свекра встретила меня тишиной и спокойствием. Усевшись с ногами в кресло, я обняла диванную подушку и дала волю слезам. Казалось, с каждым всхлипом притупляется боль, уступая усталости. Я желала эмоциональной пустоты, думая, что она наступит, едва я выплачу свое горе.

– Эмма, – мягкий голос, полный беспокойства, и теплота рук, которые обнимали меня за плечи.

– Адам? – Меньше всего я ожидала увидеть его здесь. – Что ты тут делаешь? Почему не спишь?

– Я хотел задать тебе те же вопросы. Почему ты плачешь? – Его ладонь притронулась к моей щеке, вытирая слезинку. – Тебя обидел Нейтан?

– Нет–нет, меня никто не обидел. Я просто испугалась, это все нервы, и только.

Адам не поверил. Я бы сама себе не поверила.

– Что же, я знаю отличный способ справиться с ними.

– Я не стану пить вино. – Голова и так болела от пролитых слез, вино только усугубит ситуацию.

Улыбка мужчины была мягкой и теплой, без капли снисходительности.

– Я настолько предсказуем? На самом деле я хотел предложить тебе поработать.

– Поработать? Сейчас? – Я растерянно посмотрела по сторонам. За окном глубокая ночь, мягкий свет свечей освещает лишь часть лаборатории.

– Да. Ты знаешь, что ночь – это время чудес. Весь воздух вокруг наполнен магией, а тихая прохлада нашептывает идеи. Надо только прислушаться.

Вытерев слезы со второй щеки, я с недоверием посмотрела на Адама. Он шутит или нет?

– Ну так что, поработаем? – Он подал мне руку, предлагая встать с кресла. – Ты ведь что–то тут делала? – кивнул в сторону разложенных камней и стоящих в ряд флаконов.

– Я пытаюсь закончить работу вашего отца. – Подходя к столу с ингредиентами, я притронулась к блокноту свекра. Он лежал поверх книг со сложными плетениями, которые мне предстояло выучить для успешного слияния артефакта и души Арики.

– Отца? Как интересно… Позволишь? – Деверь потянулся к блокноту. Открывал он его осторожно, словно боясь, что тот исчезнет прямо из рук. Несколько минут Адам внимательно читал записи, иногда хмуря брови и возвращаясь назад, чтобы понять идею. Почти так же читала и я, когда впервые открыла записи свекра.

– Как ты планируешь принять в наш род Арику? Для этого ее кровь должна либо течь в потомках, либо быть смешанной с нашей при брачном обряде.

Это стало для меня новостью.

– Я не знаю, просто следую инструкциям твоего отца. Возможно, он решил эту проблему.

Наверняка свекор что–то придумал, иначе зачем было все затевать?

– Думаешь, он взял ее в жены в храме? – Адам был потрясен и с недоверием смотрел на блокнот. – Как же брак с матерью? Это невозможно. Боги не примут клятву, если один из просящих уже связан узами брака.

Я лишь пожала плечами. Ответов у меня не было, и я не знала, что еще можно предположить.

– Можно я возьму блокнот и прочту все записи?

– Конечно, это ведь вещь твоего отца.

Адам задумчиво кивнул то ли мне, то ли своим мыслям и, взяв меня за руку, повел к выходу.

– Пошли, я проведу тебя. Поработаем как–нибудь в другой раз.

– Эта ночь не сильно волшебная, – постаралась пошутить я, чтобы хоть как–то подбодрить Адама.

– Будут другие, мы обязательно проведем одну из них…

– Не думаю, что это хорошая идея. – Нейтан появился из–за поворота. Его руки были скрещены на груди, а в глазах плескалась ярость.

– И тебе не спится, брат? – В голосе Адама слышалось ехидство. Опять это ребячество, а ведь ситуация неоднозначная.

– Прости, если нарушил твои планы! – зло отчеканил муж, выхватывая мою руку из руки Адама. – Думаю, ты злоупотребляешь гостеприимством.

Нейтан прижал меня к себе, продолжая смотреть на брата.

– Выгонишь в ночь? – насмешливо поинтересовался Адам. Ему одному было весело: Нейтан злился, а я растерянно наблюдала за мужчинами, боясь произнести даже слово.

– Нет, но думаю, завтра тебя ждут неотложные дела.

Разговор был окончен, мы направились в свои покои, когда на середине коридора нас догнал окрик Адама:

– На данный момент твоя ревность беспочвенна.

– На данный момент? – переспросил Нейтан, повернувшись лицом к брату. – Боюсь, в этом случае вполне обоснованна!

Мы продолжили наш путь в молчании. Я не знала, что сказать Нейтану, и услышит ли он меня сейчас? Бросая взгляды на лицо мужа, я видела, что он все еще злится. Да и что мне ему сказать? Признаться, что я искала уединение, чтобы дать волю слезам? Тогда он станет расспрашивать о причине моих слез. Я тяжело вздохнула, понимая, в какой непростой ситуации оказалась. Едва мы вернулись в покои, Нейтан прервал молчание, огорошив меня странным вопросом.

– Эмма, тебя привлекает Адам? – Развернув меня к себе, глядя в глаза, он ждал ответа.

– Что? Я не понимаю тебя.

Неужели он спрашивает, интересуюсь ли я его братом как мужчиной? Уточнить муж мне не дал, а просто, подхватив на руки, отнес в кровать.

– Ты хочешь, – горячий шепот опалил щеку, – чтобы он целовал тебя…– Нейтан опустился к моей шее и поцелуями выложил дорожку. – Ласкал…– руки мужа резко задрали подол ночной сорочки и сжали мои бедра, одна ладонь легла на живот, а другая притронулась к самому сокровенному. Я почувствовала жар и желание.

– Я хочу тебя. – Говорить было тяжело, мое тело уже горело, и все мысли были о том, что делают сейчас руки Нейтана.

– Хорошая девочка, – похвалил мужчина, раздвигая мне ноги коленом.

Вошел он резко, сразу заполнив меня. Его движения были стремительны, а сам мужчина ненасытен. Казалось, он действовал на инстинктах, желая доказать всем, что я его. Однако он не знал, что этим только залечивает мою боль. Я хотела быть его, мне была приятна его ревность. Она дарила мне надежду, что я необходима мужу, что я желанна, а может быть, даже любима.

Утро наступило слишком быстро. На завтрак я спускалась с тяжелым сердцем. Было неудобно перед Адамом, и я все еще считала себя не готовой к встрече с Элизабет, хотя настраивалась стать более смелой, не пасовать и не опускать взгляд. Легче сказать, чем сделать, но я попробую.

– Ваше сиятельство, завтрак накрыт в малой гостиной. – Появление служанки было внезапным, однако своевременным, иначе я бы прошла мимо комнаты. Странно, почему именно там будет проходить завтрак?

Все вопросы отпали, когда я вошла в комнату и обнаружила, что стол сервирован лишь на троих, и Нейтан с Элизабет уже дожидаются меня.

– Доброе утро. – Улыбка вышла натянутой, но большего я выдавить из себя не могла.

– Я хотела поблагодарить вас, леди Эмилия. Вы вчера увели Милли подальше от того ужаса, что творился. Моей дочери не стоило видеть меня в таком виде и бедного мистера Арвина. Надеюсь, ему уже лучше? – Последний вопрос был адресован уже Нейтану. Я не могла не обратить внимания, как ее рука легла на запястье моего мужа, как придвинулась к нему женщина, словно ища защиты.

– Да, целители сказали, что опасности для жизни нет, – ответил Нейт, встав из–за стола. Муж подошел ко мне и, поцеловав руку, повел меня к столу, помогая присесть.

– Доброе утро, Эмма, – прошептал мне Нейтан, перед тем как вернуться за стол.

– Огромное спасибо вам за все! – не унималась Элизабет, продолжая играть доброжелательность.

– Милли не только ваша дочь, но и моя, поэтому благодарности тут излишни. – Несколько резким оказался ответ, и улыбка Элизабет сникла. Я не хотела грубить, но не смогла совладать с собой. – Я заботилась о своем ребенке.

– Нейтан говорил, что вы полюбили Милли, но, признаться, я думала, он преувеличивает.

– Ничуть.

Мой ответ пришелся не по душе Элизабет, но уже через минуту она, сияя улыбкой, поинтересовалась у меня:

– Две матери лучше одной, не правда ли?

– Вы правы, леди Элизабет. – Мое сердце кричало, что ничего подобного, нам и без нее было хорошо. Появление Элизабет лишь запутает ребенка, но, конечно, я не вправе говорить такое. Более того, во мне сейчас говорили эгоизм и ревность. Милли должна знать свою родную маму.

– Ну что вы! Зовите меня, пожалуйста, Лиззи. Так меня зовут все друзья. Надеюсь, мы с вами подружимся. – Дружить мне хотелось меньше всего, но ради Милли, ради Нейтана я кивнула.

– Элизабет, я хочу поговорить с тобой до того, как ты встретишься с Милли. – Нейтан был подчеркнуто вежлив и холоден. – Ты должна понять: тебя долго не было, Милли не знает тебя, для нее мамой стала Эмма.

– Она называет вас мамой? – Глаза женщины наполнились слезами. На миг мне даже стало ее жаль.

– Нет, Милли зовет меня по имени. – Мой ответ успокоил Элизабет, она даже чуть улыбнулась кончиком губ.

– Ты не рассказывал ей обо мне? Не показывал портреты? – И вновь она взяла Нейтана за руку. Ну сколько можно?

– Ты уехала с другим мужчиной, я был зол на тебя. – Я завидовала спокойствию мужа, внутри меня все бурлило. Инстинкты требовали убрать соперницу и от мужа, и от дочери.

– Я понимаю. – Ее рука безвольно упала на стол, а сама женщина опустила голову и замолчала, будто пытаясь смириться, но в следующую минуту она подняла взгляд, и в ее глазах застыла решимость. – Я для нее чужая, но она для меня – нет! Я потеряла почти три года ее жизни, но впереди еще так много времени. Не отнимай у меня дочь, молю тебя, Нейтан. – Женщина схватила его за руку, по ее щекам текли слезы, а в глазах было столько мольбы, что я не выдержала.

– Успокойтесь, Лиззи. – Я взяла ее ладонь, она была ледяной. – Никто не лишит вас дочери. Нам необходимо договориться между собой, что и как рассказать Милли. Мы все любим ее и не хотим причинить ей вред.

– Правда? —Элизабет смотрела с надеждой, но не на меня, на Нейтана.

– Да, Эмма права, – нехотя подтвердил мои слова муж, наверно, мне не стоило давать таких обещаний.

– Предлагаю сказать, что ты была больна и не могла приехать к ней, а сейчас твое самочувствие наладилось. В какой–то степени это правда.

– Я бы никогда не бросила ни тебя, ни Милли. Я люблю вас всем сердцем.

Ее оговорку заметили все. Судя по тому, с каким вызовом смотрела Элизабет, это была не оговорка. Вся моя жалость к ней ушла. Я внимательно наблюдала за мужем, но он был спокоен и невозмутим. Нейтан сделал вид, что ничего не услышал, более того, он держался холодно с бывшей женой. И это не могло меня не радовать.

– Элизабет, если я узнаю, что твое общение не идет Милли на пользу, то буду вынужден отказать тебе в гостеприимстве.

Взгляд Нейтана был строгим, губы поджаты. Всем своим видом он показывал, что Элизабет для него чужая. Такая манера поведения подарила мне уверенность, и я чувствовала себя уже не так скованно.

– Я не враг своей дочери! – горячо воскликнула женщина, но что Нейтан лишь спокойно ответил:

– Очень на это надеюсь.

Все приступили к завтраку. Мне кушать не хотелось, но я заставляла себя. Хотя бы ради того, чтобы выпить зелье. Или не пить? Если я подарю Нейтану ребенка, никакая Элизабет не встанет между нами. Наш брак не расторгнут. По крайне мере, без моего согласия, а я буду не согласна! Эта мысль была заманчивой и одновременно гадкой. Манипулировать, понести только для того, чтобы удержать мужа. А потом? Жить и чувствовать, что меня не любят, а лишь терпят? Нет. Я не поступлю так никогда. Я хочу, чтобы меня выбрали потому, что любят, дорожат.

«Наш ребенок будет желанным, или его не будет вовсе», – после этого обещания самой себе я ощутила спокойствие.

Атмосфера за завтраком не была радужной, а окончание вышло и вовсе скомканным. Элизабет настояла на разговоре с дочерью сразу после завтрака. Более того, она привела доводы, почему объясниться с Милли стоит им двоим без меня. Нейтану не нравилась эта затея, но возразить было нечего. Действительно, вряд ли мне будет приятно слышать историю любви Элизабет и Нейтана и, возможно, Милли и вправду не захочет общаться с родной матерью, чтобы не обидеть меня.

***

Ритуал, который разработал мой свекор, был связан с лунным циклом. Первую часть обряда я уже сделала на растущей луне – подготовила артефакт. В полнолуние мне необходимо создать связь между духом и артефактом. Это требовало от меня умений, а в частности – сделать два сложных плетения. Я уже долгое время пыталась выполнить их идеально, но получалось плохо. Нити должны быть слишком тонкими, а плетение слишком ажурным. Я то путалась, завязывая узлы, то натягивала слишком сильно, и нити рвались. До новолуния осталось всего три дня. Все свое свободное время я практиковалась. Сейчас получалось еще хуже, ведь все мои мысли были в саду. Изредка выглядывая в окно, я видела, как Нейтан и Элизабет ведут за руки Милли и рассказывают ей что–то. Девочка была настроена дружелюбно, и это меня радовало. Взгляды же, которыми обменивались ее родители, породили в моем сердце ревность. Я и не думала, что могу испытывать подобное чувство.

Отойдя от окна, я сосредоточилась на плетении. Призвав свои молнии, заставила их не искрить, а мягко струиться, образуя тончайшую нить. Она сверкала, но текла, создавая нужные мне линии. Аккуратно переплетая, я старалась контролировать натяжение нитей. Работа была кропотливой, спешка была здесь неуместна, и мои руки уже болели от напряжения, но я не сдавалась. Осаждая саму себя, чтобы не ускориться, я перевела дыхание и продолжила вести нить. Сейчас мне надо было переплести между собой два элемента, и тогда останется лишь финальный завиток. Медленно и аккуратно я проделывала работу, чувствуя, что отдаю слишком много сил. Финальный завиток получился немного неровным, но все же плетение удалось сделать. Ни одна нить не порвалась и не запуталась.

Я устало присела в кресло. Мой лоб покрылся испариной. Надо признаться, что моих сил не хватит для ритуала. Я не сплету два сложных плетения одно за другим. После первого я уже чувствую слабость, а на второе у меня просто не останется сил. Что же делать? Отказать Арике я не могу. Попросить помощи у Адама?

– О чем задумалась, цветочек?

Я устало улыбнулась: что Нейтан, что Арика постоянно называли меня цветочком. Если вначале меня это обижало, то теперь я спокойно реагировала на такое обращение.

– Думаю о ритуале.

– Не удаются плетения? —Арика погладила меня по волосам, словно утешая.

– С трудом, но дело в том, что мне не хватает силы.

– Мы можем подождать. До пробуждения сил Милли еще много времени.

Девочке всего три года. Обычно силы пробуждаются в возрасте двенадцати–тринадцати лет, когда маг готов принять стихию, слиться с ней, научиться слышать ее и контролировать.

– Я могу попросить о помощи Адама, – предложила я, но Арика изменилась в лице и категорично заявила:

– Исключено.

– Но почему? Он магистр, ученый, артефактор!

Я не понимала, почему Арика отказывается от его помощи. Может, она передумала? Тогда мне не стоит настаивать.

– Эмма, время есть, я не хочу спешить.

Нет, тут дело не в сомнениях. Неужели Арика боится?

– Ты не хочешь, чтобы Нейтан и Адам знали? – Она молчала. – Почему? – И снова тишина. – Боишься, что они будут против?

От моего предположения женщина вздрогнула. Ее ответ был пропитан горечью.

– Я та, из–за которой их мать рыдала по ночам. Как, ты думаешь, они относятся ко мне? Они бы с радостью избавились от меня, если бы могли!

Мне хотелось успокоить Арику, поддержать ее и показать, что, возможно, она ошибается.

– Я не видела ненависти в них по отношению к тебе. – За все мое пребывание в поместье ни Нейтан, ни Адам не позволили себе грубости касательно ее. Я уверена, Нейтан знал о конфликте Марты и Арики, но не вмешивался, позволяя им самим разобраться. А на деле разрешая женщине изводить новую экономку. Вспомнилось и беспокойство Адама, когда леди Камилла должна была приехать к нам погостить.

– Да и Адам, узнав об эксперименте отца, лишь удивился, каким образом тот планировал привязать тебя к роду, если твоя кровь не была смешана с его представителем или не течет в потомках.

– Ты дала Адаму записи? – Глаза Арики были полны ужаса.

– Вчера ночью.

Мисс Верон просто упала в кресло напротив и свернулась клубочком.

– Все пропало! Все пропало! – твердила она не уставая.

– Арика, что случилось? Объясни! Я не понимаю…

– Ох, Эмма, Адам такой любознательный, всегда был таким, он обязательно докопается до правды. А я не вынесу ее. Просто не смогу.

– О чем ты? Какая правда?

Арика заплакала. Я, присев рядом, старалась хоть как–то успокоить ее, но все было тщетно. Чувствовала я себя просто ужасно. Арика доверилась мне, а я не оправдала это доверие.

– Прости меня, если сможешь. Я не знала, что, показывая записи Адаму, могу открыть какую–то тайну. Думала, он сможет мне помочь.

– Ты не виновата. Это судьба. Наверно, просто пришло время набраться мне смелости и во всем признаться мальчикам.

Тяжело поднявшись, она грустно улыбнулась мне и медленно направилась к выходу из лаборатории.

Я ничего не понимала, но знала, к кому можно обратиться. Моя рука легла на кулон.

– Папа.

– Привет, милая. Как твои дела? – Отец был рад слышать меня, я чувствовала его улыбку, но ответить так же не могла. Моих сил просто не хватало.

– Мне нужна твоя помощь.

– Слушаю.

Я не стала юлить, а просто задала мучающий меня вопрос:

– Подскажи мне, можно ли сделать хранителем рода человека, который кровно не связан с ним?

– Нет, это исключено, милая. Хранителем рода может быть только тот, кровь которого будет течь в потомках.

Отец был уверен в том, что говорил, а значит, знал наверняка.

– Даже если провести брачный ритуал и обменяться кровью?

– Многие считают, что этого достаточно, но это устарелая информация. Если в браке не был рожден ребенок, то вероятность крайне мала.

Мне стало страшно, но надежда все еще трепыхалась во мне.

– И не существует другого способа?

– Мне он неизвестен.

– Спасибо, папа, ты очень мне помог. – Больше нет никаких иллюзий, нужно признать очевидное.

– Как твои дела? Твой голос печален. – Папа не мог не заметить моего состояния, но и я не могла рассказать ему правду.

– Я просто занята новым экспериментом. Ты же знаешь меня, когда я работаю, то всегда витаю в своих мыслях. – Если не договариваешь, это ведь не значит, что обманываешь? О Нирта, я веду себя, как мама! Совсем недавно я осуждала ее, а сама ничем не лучше.

– Знаю, милая, но еще я чувствую, что ты что–то утаиваешь от меня. Однако раз ты не хочешь говорить, я не стану неволить. Береги себя и помни: мы с мамой очень любим тебя и скучаем.

– Я тоже.

Разорвав связь с отцом, я подошла к окну. На лужайке Элизабет играла с Милли. Они кидали друг другу мяч, а вдалеке стояли двое мужчин. Адам и Нейтан о чем–то разговаривали. Я внимательно смотрела на них. Который из них сын Арики?

Кусочки пазла начали складываться у меня в голове. Тот портрет, на котором была изображена Арика с ребенком. Я подумала, что малыш мертв, но если это не так? Если тот мальчик со светлыми волосами – Адам? Тогда понятно, почему Арика испугалась и почему она может стать хранительницей рода. Единственно, что сбивало, это леди Камилла. Она любила обоих сыновей. Мне даже показалось, что с Адамом она более мягкая, нежели с Нейтаном.

Моя теория была логичной и невозможной одновременно. Я боялась оказаться правой, ведь тогда кровь Императора течет в Адаме и будет течь в его детях. Императорские регалии могут их признать, и тогда его род может стать угрозой для трона. Император не допустит этого, тем более когда его положение достаточно шаткое: ни наследников, ни жены. Все его мысли и сердце единолично принадлежат фаворитке леди Алике, баронессе Лекон. Она никому не уступит свои позиции, и если Императору придется жениться, то судьбе жены не позавидуешь. Как и судьбе того, кто может стать между ней и властью. Узнав о тайне Адама, леди Алика не остановится, пока не устранит помеху. А это либо смерть, либо заключение в казематах. Обе участи незавидные. Все–таки некоторые тайны лучше не разгадывать. Больше всего на свете я хотела бы ошибиться в своих предположениях.

Описание книги «Муж в подарок, неприятности прилагаются»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.