26.05.2022

Горькая брусника

Наталья Брониславовна Медведская

Описание:

Рядом с селом Вереево, расположенном в красивейшем горно-лесном районе, четвёртый год, в один и тот же день, находят убитых девушек. Полиция безуспешно разыскивает маньяка, а местные жители во всём подозревают нечистую силу. Даже кандидатуры на роль убийц определены. Якобы ведьмы и колдуны приносят девственниц в жертву во время шабаша. Героиня романа Настя отправляется в проклятое село на поиски пропавшей сестры. Желание выяснить, что на самом деле произошло с Алёной, окажется сильнее страха. Она не подозревает, сколько странных личностей встретит в Вереево и что в результате раскопает. Её чувства и взгляды на окружающий мир подвергнутся основательной встряске. Наградой же за все мучения Насти станет любовь.

Читать бесплатно книгу «Горькая брусника»

ГЛАВА 1

Разница в возрасте в восемь лет – это много или мало? Когда мне было девять лет, моей старшей сестре Алёне исполнилось семнадцать. Взрослая девушка и играющая в куклы младшая сестренка, что между нами могло быть общего, кроме родства? Правильно – ничего. Разница в возрасте оказалась непреодолимой. Я была в третьем классе, когда Алёна уехала поступать в университет Культуры и Искусств города Краснодара. Моя сестра всегда пела. Её приятный, звонкий голос звучал в душе, во время уборки дома и просто так от хорошего настроения. Такой я её и запомнила, все последующие превращения Алёны не смогли стереть из моей памяти этот образ весёлого и жизнерадостного человека. Я подрастала, превращаясь из несуразного подростка в симпатичную девушку, но у меня не было прекрасных голубых очей, пленительного цвета лица или пухлых ярких губ, как у сестры. Алёна внешностью пошла в маму, а на кого смахивала я, родители расходились во мнении. Я выглядела весьма серьёзной особой: карие глаза под прямыми стрелами бровей, тонкий нос, небольшой рот и ямочка на подбородке – всё выдавало упрямство. Характер у меня взрывной, но с раннего детства я стараюсь держать себя в руках, потому что надолго запомнила слова отца после моей очередной истерики.

– Самый неприятный человек тот, кто даже не пытается стать лучше, с ним нет никакого желания общаться. Жаль, если ты, Настя, будешь таким человеком, а всё к этому идет.

Моя сестра в придачу к красивому лицу имела ещё и замечательную фигуру, а если к описанию её облика добавить длинные белокурые волосы, то портрет Алёны будет полностью готов. Я восхищалась красавицей-сестрой и мечтала хоть капельку походить на неё. Домой она приезжала редко, посещениями нас не баловала, хотя мы жили всего в ста пятидесяти километрах от Краснодара. Её приезд становился праздником для всей семьи. Мама пекла любимый рыбный пирог Алёны. Папа во дворе разводил в мангале огонь и колдовал над шашлыками. Родители откладывали все дела, чтобы уделить внимание старшей дочери. Я крутилась рядом, пытаясь обратить внимание на себя. И если Алёна снисходила до разговора со мной, была на седьмом небе.

Я училась в десятом классе, когда сестра приехала в гости с молодым мужчиной. Алёна хотела познакомить родителей с будущим зятем. Вадим Веденин очаровал моих родителей с первого взгляда. Высокий, крупный, таких ещё называют представительными, и голубоглазый, как моя сестра. Его густые светлые волосы красивыми волнами ложились в причёску, губы были яркими, будто накрашенными. Он производил впечатление ухоженного и аккуратного человека. Я не понимала, чем Вадим всем так понравился. Выбор сестры сильно разочаровал меня. Алёна не сводила с него влюблённых глаз и никого не видела вокруг. Я заметила, каким цепким и оценивающим взглядом, он окинул наш двор и дом. Презрительная усмешка тронула пухлые влажные губы. Увидев, что я наблюдаю за ним, мужчина тут же широко улыбнулся мне.

Пока папа с Вадимом дожаривали шашлык под высокой виноградной беседкой, мама, перемешивая овощной салат в миске, активно расспрашивала Алёну.

– Что вы собираетесь делать дальше?

Сестра перекинула за спину причудливо заплетённую косу. Тень досады промелькнула в её глазах, но голос зазвенел радостно.

– Вадик работает в хирургическом отделении клиники. Нам нужно встать на ноги, заработать деньги. Ты же знаешь, мама, что мой фольклорный ансамбль только-только начал приносить доход. Вот соберём деньги и тогда сыграем свадьбу, а пока снимем квартиру.

Я молча вытирала бокалы льняным полотенцем, слушая о её планах на будущее: о фасоне свадебного платья, о медовом месяце на море, о квартире в ипотеку. И честно сказать, впервые не завидовала сестре: мне не по душе оказался её избранник. Я смотрела в кухонное окно на отца и гостя – сравнивала их друг с другом. Оба мужчины высокие, почти под метр девяносто, крепкого телосложения, но Вадим производил впечатление лощёного господина, на мой придирчивый взгляд ещё и скользкого, как угорь. Отец же и смешинкой в уголках губ, и добродушным выражением лица, и даже белым пушком, венчиком окружающим его лысую макушку, вызывал доверие. Я злилась, наблюдая, как папа всеми силами пытается развлечь гостя. Вадим же рассеянно слушал отца, а его блестящие немного навыкате глаза выражали скуку и плохо скрытую насмешку. Избранник сестры вызывал у меня такую острую неприязнь, что я с трудом скрывала её, боясь обидеть сестру. Мне кажется, Веденин сразу догадался о моей антипатии к нему, потому что почти демонстративно старался со мной не общаться. А вот наша мама ему очень понравилась. Когда она водила его по участку, показывая свои клумбы, он совершенно искренне восхищался её цветами и кустарниками. Мама осталась в восторге от будущего зятя. Они легко нашли общий язык.

***

Следующий год запомнился мне бесконечной подготовкой к экзаменам и суматохой при поступлении в тот же университет, но на иную кафедру, чем у Алёны. Я выбрала другой профиль – хореографию. С детства моей страсть были танцы. Как рассказывал папа: уже в годик меня могла утихомирить только музыка. Родители заметили: стоит зазвучать танцевальным ритмам, и я выпадала из реальности. Могла по часу неуклюже топтаться под незамысловатые попсовые песенки. Честно сказать, лет до пяти я себя не помню. Первое воспоминание – концерт в доме культуры. На сцене детский ансамбль выплясывает «Калинку». Моему восторгу нет предела. После концерта прошу маму отвести меня к ним. Так я начала заниматься танцами.

Одиннадцать лет я металась в бермудском треугольнике: дом, студия танцев, школа. В этом треугольнике непонятным образом ускорялось время. Его у меня всегда не хватало, поэтому заимела только одну подругу – Киру. С ней я сидела за одной партой в школе, с ней разучивала новые танцевальные движения и ей же звонила по вечерам пошептаться. Большим ударом оказался для меня отказ Киры поступать вместе со мной в университет. Подруга, виновато потупившись, сообщила:

– Насть, я по горло сыта танцами, не хотела тебя расстраивать, но они осточертели мне. Ты любишь танцевать, а я ходила в клуб за компанию с тобой. Собираюсь в Политех на экономиста. Мы будем учиться в одном городе и сможем видеться.

Кира расписывала, как всё устроится, но я поняла: дальше пойдём порознь. Именно тогда окончательно осознала: мы повзрослели. У каждой начался новый этап жизни. Пришла пора расстаться с родителями, друзьями, родным домом. Я уяснила торжественность момента и на глаза навернулись слезы. Кира всполошилась:

– Прости, не хотела тебя расстраивать. Молчала, сколько могла.

– Всё нормально. Прощаюсь с юностью, – ответствовала я гордо, смахивая влагу со щёк.

– Да ну тебя! – Глаза у Киры подозрительно заблестели.

ГЛАВА 2

Теперь я жила в одном городе с сестрой, но мои надежды стать к ней ближе, не оправдались. Алёна редко находила время для общения со мной. На первом курсе я старательно напрашивалась к ней в гости, хотела, чтобы она поняла: её младшая сестренка выросла. Теперь со мной можно общаться на равных. Поначалу мне было довольно одиноко в незнакомом городе. Я скучала по родителям, по дому, друзьям и поэтому пыталась прислониться к единственному родному человеку, находящемуся рядом. К моему огромному сожалению, Кира провалилась на собеседовании в Краснодарский политехнический институт и повторила попытку в Самаре. В этом городе проживала её тетка, учился старший брат, и она уехала туда. Теперь с подружкой мы только перезванивались, я отчаянно тосковала по ней.

То, что Алёна моим визитам не рада, я сообразила не сразу. Во время наших редких встреч сестра сухо отвечала на вопросы, рассеянно теребила в руках бумажные салфетки и откликалась невпопад. На квартире она жила одна, будущий супруг время от времени навещал её. Если я заставала Вадима у сестры, то буквально кожей ощущала её недовольство. Тогда старалась максимально сократить визит и торопливо убраться восвояси. Будущего родственничка я сильно раздражала, наша антипатия друг к другу оказалась взаимной. И если я скрывала это, то Вадим не считал нужным. Он мог высказать нелицеприятное мнение о моём внешнем виде, прическе, уме. Мужчину просто бесила моя привычка пританцовывать при первых же звуках красивой мелодии. По-моему, рядом с ним я просто тупела, боясь сказать лишнее слово. Чтобы лишний раз не встречаться с избранником сестры, взяла за привычку сначала ей звонить. Всё чаще в ответ раздавалось: «Извини, занята, перезвоню, когда освобожусь». И не перезванивала. Я обижалась и старалась эту сладкую парочку тревожить как можно реже.

Домой я ездила часто. Мама всегда подробно расспрашивала меня об Алёне. Она была уверена, что её ненаглядная девочка вовсю опекает и помогает мне. Я не хотела расстраивать маму и бодро отвечала: «Всё просто замечательно». Нужно отдать должное сестре, изредка она и вправду помогала – отдавала свои вещи, подкидывала деньги на мелкие расходы.

В начале моего третьего года учебы Алёна купила квартиру и позвала меня отметить это радостное событие. Я прискакала по указанному адресу с тортиком в руках. Дом, в котором сестра приобрела квартиру, находился почти в центре города, в старых застройках. Я вошла в тенистый, уютный двор. Звуки большой, шумной улицы, запруженной автомобилями, сразу исчезли. Время здесь застыло, даже воздух казался другим. Там едкий запах автомобильных выхлопов, горячего асфальта, потных тел, а тут тишина. В тени огромных платанов расположились старинные чугунные лавочки, песочницы с грибками и качелями. И не поверите: пели птицы, ну или чирикали, но так замечательно. Я поднялась на четвертый этаж пятиэтажного дома. Мама родная… какие высокие потолки в подъезде. На мой звонок дверь открыла Алёна, в коридор из комнаты выглянул Вадим. Сестра обняла меня, он дружелюбно помахал рукой. Хотелось протереть глаза, раньше меня так никогда не встречали. Алёна торжественно провела по всей трехкомнатной квартире. Большие светлые комнаты были полупусты, но на окнах уже висели светло кремовые шелковые шторы с ламбрекенами, на потолке хищно изогнула стальные лапы дорогущая люстра.

– Ну как? – Алёна нетерпеливо дернула меня за руку.

– Блеск, шик, красота! – ответила я словами Эллочки-людоедки1.

– Полюбовалась и хватит. Пора к столу.

Вадим подтолкнул нас в сторону кухни.

Стол ломился от закусок. Будущий родственничек открыл бутылку шампанского и наполнил бокалы. Я стараюсь не пить, к сожалению, приняв на грудь, перестаю себя контролировать. Не подумайте, что лезу в драку, выясняю отношения или пристаю. Нет. Просто из меня так и прут неудобные вопросы и дурацкие рассказы. Я держалась, сколько могла. После четвёртого бокала, придерживая голову рукой, сфокусировала взгляд на Вадиме и осведомилась у него:

– Ну, теперь то вы поженитесь или продолжите жить порознь?

Сестра покраснела и закашлялась.

Веденин разозлился:

– Ты первая узнаешь, не волнуйся. Мы не торопимся. Не хотим надоесть друг другу. – Он повернулся к Алёне. – Правда, солнышко?

Она кивнула и опустила голову. В её глазах я успела заметить горечь и сожаление. И тут меня накрыло… Медленно обвела взглядом холёное лицо несостоявшегося родственничка, живописные волны волос на голове, ухоженные руки, рубашку, застегнутую на всё пуговички, узкий галстук, запонки в тон наряда, и поинтересовалась:

– Сколько ты времени тратишь на причёску? Чем завиваешь кудри, подскажи, воспользуюсь твоими советами.

Я догадывалась, что Вадим обожает свою внешность и уделяет себе любимому много времени, но как всякий уважающий себя мужчина ни за что в этом не признается. Он дёрнул плечом и неожиданно визгливым голосом сказал:

– Убедилась, Алёнушка, насколько твоя сестричка не воспитана. В нормальный дом её нельзя пускать, опозорит!

Я сжала зубы и стала считать про себя, не слушая дальнейшее бухтение себялюбца в мой адрес. А память услужливо подбрасывала воспоминание за воспоминанием.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.